— Но вы трижды воевали с ними?
— Не был бы ты русским… А не врешь?
Изабелла нахмурилась. Работорговцы, втихую продающие сотню-другую беззащитных беженцев, не склонны к самоубийствам, аТан дорог, а законы Волантиса бьют лишь по карману…
— Помолчи, — мягко сказал Кей. — Помолчи. Я начал верить в чудо.
— Двое — слишком много, чтобы вести операцию такого уровня.
— Господа, у меня тут написано, вы не разберетесь… Остановок не планировалось…
Они пронеслись по окраине Китежа мимо пылающей деревянной церкви, мимо размолотых артиллерией домов и заботливо укрытых чехлами памятников. Памятников было много.
— Они связались с мамой… она со мной разговаривала. Я сказал, что приезжать не надо. Ты ведь через три дня выпишешься, и мы полетим домой. Правда?
— И это стоит межзвездной войны?
— Мне незнакома эта модель, — твердо сказала Изабелла. — Но если вы рекомендуете, адмирал, то мы возьмем.
— Последнее пока преждевременно.
— А Бог его знает. — Кей снова огляделся. — Китеж где-то там, сколько нам придется пройти по дуге?
— И никто не знал?
— И кто мне объяснит, что это значит? — риторически спросил Кей, глядя на покрывающие стены барельефы: цветы, обнаженные девушки, обнаженные юноши.
— Лайнер еще в пути, — сказал Луис, проглядывая оперативную сводку. — В Империи все спокойно.
И они проверили. Кей рассказал ей о своем детстве, о дяде Рауле, оставившем небольшое наследство, о климате Эндории, о том, как уклонялся порой от уплаты налогов, о знакомстве с Кариной и рождении Артура.
— А если бы я не начал стрелять в челноке?
— Тоже старая система кодировки. Такие записки часто посылали в десантные части во время Смутной Войны и Тукайской бойни. На заводах работали в основном женщины.