Планета кружилась под ними — идеальный глобус, начисто лишенный облаков и почти напрочь воды. Ажурная сеть солнечного щита дрейфовала между планетой и звездой, снижая смертоносную радиацию.
— У нас в руках, — подходя к столу, произнес Номачи, — у нас в руках Артур Ван Кертис!
Вдалеке, за много рядов стеклянных клеток, кто-то закричал — страшно и безнадежно. Кей напрягся, но крик все длился и длился, рожденный не болью, а одиночеством и отчаянием. Потом блеснула вспышка стан-излучения, и крик смолк. Зато заплакал ребенок, но так тихо, словно его плач лишь снился.
— Мое тело не подходит для симбиоза с дарлоксианами, и смерть будет легкой, — с достоинством ответил силикоид. — Идите.
— Монетку в полкреда, — угрюмо ответил Кертис-младший.
Либо Ван Кертис любил пешие прогулки, либо силикоид не счел нужным пользоваться коммуникациями. Они пошли пустынными коридорами, временами выходя на открытый воздух. Через ночные джунгли, где резкий голос какой-то птицы пытался разогнать тишину, они попали на залитый закатом берег океана. Силикоид летел над полосой прибоя, и брызги воды шипели, попадая на его каменное тело. Кей, разувшись, брел следом. Светловолосый мальчишка, игравший с мячом у воды, проводил их взглядом.