Вот теперь она перестала выглядеть человеком. Кисти рук слишком большие, и плоти в черно-зеленых пальцах было не больше, чем в тефлоновой сковороде. Лицо — чеканная маска из серебра и хрусталя, — почему-то механисты всегда начинали переделку организма с лица. Шея — кольца темного металла, из-под которых проглядывала пластиковая основа.
Но темнота осталась.
И вдруг, на короткий, неуловимый миг, Кей Альтос увидел себя глазами «аТановцев». Увидел человека, которому повезло. Увидел нудноватого торговца, обмякшего при виде ожившего сына.
Изабелла нахмурилась. Работорговцы, втихую продающие сотню-другую беззащитных беженцев, не склонны к самоубийствам, аТан дорог, а законы Волантиса бьют лишь по карману…
— Арти… — Палец Кея лег на спусковую скобу. И Артур увидел в его глазах старую знакомую — смерть. Кей был сейчас ее полномочным послом, безжалостным и неукротимым. «Три Сестры», растоптанные сакрасами и сожженные человеческими бомбами, малолетние мучители мальчика Кея, не умеющего быть ребенком, двадцать лет работы с пистолетом в руках, сам Артур, разорванный взрывом интерфазного двигателя, повстанцы Инцедиоса — все было в этом взгляде. И там оставалось достаточно места для смерти Артура Ван Кертиса, который был бессмертным.
— Артур? — с легким удивлением произнес Кертис. Кей хмыкнул, принимаясь за медвежатину.