— Дарло… — прошептал диспетчер, падая к ногам солдата.
Догарец встал, оглядывая зал, полный оглушенных, медленно приходящих в сознание людей. Сказал:
— Благодарю. Меня начинала тревожить эта мысль.
— Матрица снята… ха! В двенадцать… Оживлений не было, аТан оплачен.
— …и грустными глазами. Ровесники видели, что на самом деле я другой. И защищались от меня как умели. Когда я понял, что ребенком мне уже не стать, я стал взрослым. Ночью… это уже не важно. Я прибился к бродячему цирку. Это тоже местечко дай Боже, но они отнеслись ко мне почти по-человечески. Я мыл полы, продавал билеты, ассистировал клоунам, год стоял мишенью для Редгара Реда, человека — пистолета…
— Я пришла в Службу, чтобы работать, — резко ответила Каль.